Почему вы сомневаетесь в себе, когда их плохое поведение очевидно

Если взрослые, на которых вы полагались в детстве, предали вас, ваше чувство собственного достоинства и личные границы могут быть настолько повреждены, что вы становитесь слепы к дальнейшим предательствам. Вы можете осознавать, что получаете гораздо меньше, чем вам нужно и заслуживаете в отношениях, но мысль о их окончании кажется невыносимой, поэтому вы убеждаете себя, что всё не так уж плохо. Это отрицание движимо голодом по любви — признание правды означало бы потерю тех крошечных крох привязанности, которые остались, и эта потеря может казаться невозможной для принятия. Рассмотрим пример: женщина стоит на пороге признания болезненных фактов о своём бойфренде, но продолжает убеждать себя, что просто параноит. Перебарщивает ли она? Судите сами. Одна из самых замечательных вещей в людях, переживших жестокое обращение в детстве, — это то, что их жажда заботы и нежности сохраняется даже после того, как другие ушли. Даже когда отношения тонкие и лоскутные, те, кто был ранен, продолжают пытаться справляться, принимая временные связи и притворяясь, что всё в порядке, когда пустота наконец становится неоспоримой. Жажда любить и быть любимым остаётся живой. Раненые люди часто пытаются убедить себя, что крох достаточно — разве не должны они быть? Бывали ли вы когда-нибудь с вами обращались так, будто вы ничего не значите, а потом обращали это суждение внутрь себя: Может, это просто я. Я слишком требовательна? Слишком нуждаюсь? Меня бросят, если я заговорю? Этот голос — эхо травмы. Под ним лежит естественная способность любить, а не необоснованная нуждаемость. Можно довольствоваться меньшим, но если в вашем сердце есть шепот несправедливости — что, когда вы открыли свою жизнь кому-то, вы заслуживали большего, чем небрежное отношение, — обратите внимание. Возможно, выбор или установление границ были неидеальными; нетравмированный человек мог бы поступить иначе. Тем не менее, эта нежная часть вас, которая жаждет связи, прекрасна. Она продолжает появляться, как одуванчик сквозь бетон. Независимо от того, что случилось с вами тогда или как это исказило ваши ожидания, вы созданы, чтобы быть любимым. Крохи могли позволить выжить, но пришло время изменить условия: больше никаких крох. Далее следует ответ женщине, которая написала под именем Селин, прося помощи в решении, здоровые ли у неё отношения. Её письмо гласит: «Привет, Анна, пожалуйста, помоги мне решить, в здоровых ли я отношениях, потому что я вижу сильные аргументы в обе стороны. У меня КПТСР с детства, во время которого меня покупали и продавали для секса. Большую часть времени я проводила в доме родителей и ходила в школу, но иногда уезжала — до трёх месяцев за границу с насильниками. Это оставило мне кучу проблем с самооценкой, доверием и стыдом, а также проблемы с деньгами. Возможно, имеет значение, что по сей день, в 49 лет, я всё ещё не могу решить, злы ли мои родители или просто слабые и сами стали жертвами. Я знаю, что они обращались со мной очень плохо». Этот отрывок выделяется своей простотой — писательница описывает торговлю людьми и время вдали как факт в биографии, почти разобщённо, как способ продолжать жить, не будучи определённой этим. Понятно, что пытаться нести такие ужасы легко, но этот фон объясняет многие трудности в обнаружении опасности в отношениях. Если ваши родители торговали вами, они не были жертвами в этой роли; они совершили нечто ужасное и никогда не взяли на себя ответственность, что усугубляет травму. Отложив это как контекст, история продолжается: три года назад Селин переехала в новое место и работала долгие часы в другом городе, поэтому едва знала соседей дальше формальных приветствий. Мужчина, который позже стал её бойфрендом — назовём его Энтони — был её соседом. Она впервые увидела его, когда боролась с чем-то во время переезда; они обменялись взглядами через его кухонное окно. Другой сосед помог ей; Энтони либо не заметил, либо не стал вмешиваться. Когда она позже спросила его, он, казалось, не помнил. Несколько месяцев спустя они выпили вместе, и хотя взаимная симпатия была, дальше не пошло; она была занята работой. Они стали встречаться восемь месяцев назад после того, как её работа закончилась неудачно. Было лето; она была в саду, он работал над своими окнами; вспыхнуло сильное сексуальное влечение. Она не была близка с мужчиной 16 лет и думала, что больше никогда не захочет, поэтому открытие этого желания показалось подарком. Они несколько раз пили и болтали на улице. Однажды вечером он приготовил ей ужин, но сказал, что это не свидание. Пару недель спустя она ответила приглашением, смело флиртовала, и когда он не проявил инициативу в конце вечера, она спросила почему — тогда он наконец поцеловал её. Позже они много целовались; она хотела большего, колебалась, и когда он наконец попытался перейти дальше, она запаниковала, сказав, что у них даже не было нормального свидания. Он согласился, и они сразу пошли в ближайший ресторан, который, как она знает, ему не нравится. Во время ужина он временами казался скучающим; когда пришёл счёт, она приготовилась разделить его, он не предложил и позволил ей заплатить. Это вызвало у неё беспокойство, особенно после потери работы, но она ничего не сказала. Они вернулись к нему и занимались сексом, который был нежным и внимательным; на следующий день он заявил, что нравился ей с тех пор, как впервые увидел, но думал, что она недоступна. С тех пор они встречались. За восемь месяцев он три раза водил её знакомиться со своими родителями и неоднократно представлял многим друзьям. Примерно через шесть недель отношений он сказал ей, что бывшая написала ему, что они всё ещё друзья; она возмутилась, но напомнила себе, что всё ещё дружит с двумя бывшими и не испытывает к ним чувств, так почему его должны отличаться? Их расставание было четыре года назад. Во время прогулки он получил сообщение, что бывшая хочет, чтобы он забрал проигрыватель; три месяца спустя то же сообщение пришло снова. Он сначала ответил неопределённо. Несколько дней спустя он взял Селин с собой забрать его, но не сказал бывшей, что она едет, оставил её в машине и припарковался в стороне, так что они даже не встретились. Поездка показалась Селин уклончивой и вызвала подозрения. Примерно через четыре месяца отношений, пока его не было, он написал ей, что любит её; когда он вернулся и она спросила, его ответ был грубым, и он сказал, что уже говорил ей о своих чувствах. С тех пор он признавался в любви ещё три раза, но только один раз без её подсказки. Его настроение колеблется между нежностью и холодной отстранённостью. Она начала замечать, что его телефон постоянно вибрирует от длинных сообщений от бывшей; когда она confrontировала его, он сказал, что они друзья, и начал предложение, которое оборвалось — возможно, предполагая, что заботится о ней, потому что она изолирована и психически нездорова. Он принял строительную работу в доме бывшей на четыре дня, объяснив, что «только ради денег». Ситуация обострилась на дне рождения Энтони. Он упомянул, что ему неловко вести себя круто, потому что она может не одобрить некоторых людей; Селин сказала, что будет нормально, если бывшая присоединится к компании. Бывшая пришла, осталась пить с ними и внесла очарование и живость. Селин поговорила с ней; бывшая призналась, что чувствует себя странно, видя Энтони с кем-то новым. Позже бывшая уехала на такси с одним из одиноких друзей Энтони. Один из друзей Энтони спросил гипотетически, как он бы себя чувствовал, если бы эти двое оказались вместе. Энтони, пьяный, медленно и твёрдо ответил: «Я любил её и до сих пор люблю её». В комнате наступила тишина. Селин не хотела устраивать сцену на его дне рождения, поэтому промолчала. На следующий день, с похмелья, ему всё ещё казалось, что не время обсуждать это, но когда они встретились на улице, она не смогла скрыть свою боль. Она сказала ему, что люди должны перестать любить бывших, прежде чем начинать новые отношения; он покачал головой и сказал, что она ошибается, затем обнял её. Она спросила, не потому ли он с ней, что бывшая сложная, а Селин пассивная и стремится угодить; он сказал нет, но не стал развивать. Он предложил утешение, не затрагивая основную проблему. Селин беспокоится, что его сердце всё ещё принадлежит бывшей: он запинается, говоря «Я люблю тебя» ей, тогда как его заявление о бывшей было спокойным и уверенным. Она безработная, без финансовой стабильности, семьи или многих друзей — делает ли это её слишком нуждающейся, чтобы возражать? Приемлемо ли ему любить обеих женщин? Она не хочет саботировать что-то хорошее, но отказывается принимать половинчатую любовь. Ответ на письмо Селин разбирает несколько тем. Во-первых, тот факт, что она описала покупку и продажу — краткое упоминание школы versus отправки за границу с насильниками — объясняет, почему многие злоупотребления разобщены в нарративах выживших. Эта разобщённость — навык выживания, а не отрицание вреда. То, что она не может решить, были ли её родители злыми или жертвами, указывает на путаницу; если они торговали ею, их выбор был фундаментально жестоким. Злые они или соучастники, они не взяли на себя ответственность, что является одним из худших предательств, какие можно представить. Переезд три года назад в новое место при работе долгие часы оставил её изолированной. Тот факт, что Энтони видел, как она борется во время переезда, и ушёл — в то время как другой сосед помог, — это немедленный красный флаг: человек, который наблюдает за кем-то в трудностях и просто уходит, демонстрирует отсутствие базовой поддерживающей партнёрства. Партнёрства должны включать взаимную практическую помощь; первоначальный инстинкт терпеть или оправдывать такое поведение можно проследить до тренировки выживания, которая делает людей с детским предательством более снисходительными к пренебрежению. Их зарождающееся влечение и последующий шквал выпивок и поцелуев понятны и прекрасны в одном смысле — способность чувствовать сексуальное желание после долгого воздержания — это жизнеутверждающий знак. Но для человека с КПТСР и проблемами с границами алкоголь может быть опасным катализатором: он затуманивает суждение и снижает торможения, которые уже уязвимы. Когда травма и алкоголь сочетаются, поведение, к которому толкает травма, становится труднее сопротивляться. Пить не является inherently неправильным в безопасных обстоятельствах, но на свиданиях и в эмоционально рискованных ситуациях разумно быть осторожным; трезвость сохраняет ясность для тех, кто несёт раны. На ранних этапах нежелание Энтони преследовать и проявлять инициативу — позволение Селин управлять логистикой, спрашивать, было ли это свиданием, и даже класть свою карту для счёта — предполагает паттерн: он позволял ей создавать импульс вместо того, чтобы добровольно брать эту роль. Эта тенденция указывает на человека, который не будет последовательно садиться за руль партнёрства; многим людям нужно видеть, как другой человек делает ясные шаги и вложения, чтобы чувствовать себя достаточно безопасно, чтобы влюбиться. Если другой человек никогда не демонстрирует эту инициативу, эмоциональная доступность может оставаться ограниченной. Динамика, при которой физическая близость продвигается без ясного, взаимного паттерна ухаживания — недели поцелуев без ритуалов свиданий или партнёр не приглашает и не платит — это то, что стоит заметить. Здоровое ухаживание включает маленькие ритуалы внимания и ответственности; просить о свидании, быть ухаживаемым и иметь другого человека, который появляется, — это не устаревшие понятия, а полезные сигналы намерения. Возвращение стандарта, при котором другой человек просит, планирует и оплачивает ранние свидания, может прояснить намерения и отфильтровать тех, кто не готов проявить себя. Для многих выживших прекращение платить или преследовать на первых свиданиях посылает сильный сигнал о границах и меняет химию отношений: те, кто приходит только из удобства, не останутся, в то время как те, кто готов инвестировать, шагнут вперёд. Что касается заявления Энтони, что он любил её, потому что она казалась недоступной, это объяснение не учитывает колебания и запутанность с бывшей. Когда кто-то связан неразрешёнными отношениями с бывшей — особенно если бывшая эмоционально нестабильна и постоянно обращается, — это создаёт хроническую эмоциональную недоступность. Описанный паттерн — любовные признания, выраженные издалека или во время путешествий, нежность на расстоянии, но холодность в повседневных взаимодействиях — соответствует избегающему или недоступному типу привязанности. Этот стиль может быть разрушительным для кого-то, чьи ранние привязанности были травматичными. Регулярные длинные сообщения бывшей и инцидент с проигрывателем кажутся манипулятивными: повторяющиеся требования, эмоциональная нестабильность и организованные сценарии, чтобы держать его вовлечённым. То, что он принял работу в её доме, совершал тайные поездки за вещами и не представил новую партнёршу должным образом, указывает на плохое установление границ и нежелание закрыть старую главу. Поведение бывшей на его дне рождения — приход, доминирование на вечеринке, покупка раундов, уход с его другом — выглядело как намеренное привлечение внимания. Для бывшей вести себя как «душа компании» на вечеринке перед новой партнёршей неуместно; если бывшая заботится о шансе бывшего партнёра на новые отношения, приличия предполагают отойти назад, занять более низкий профиль и не разжигать ревность. Пьяное заявление Энтони, что он всё ещё любит бывшую, и последовавшая ошеломлённая тишина были дальнейшими красными флагами. Молчание по поводу проблемы, избегание честного разговора и отсутствие ясной приверженности — всё это признаки того, что человек ещё не доступен. Сдержанность Селин в неэскалации на его дне рождения была разумной, но его неспособность извиниться, успокоить и установить границы с бывшей после — сказать: «Я серьёзно отношусь к тебе; я больше не поставлю тебя в такое положение» — оставила основную проблему нерешённой. Вероятная реальность в том, что эта запутанность с бывшей не разрешится, пока он остаётся амбивалентным и созависимым по отношению к ней. Эмоционально недоступные партнёры часто предлагают крохи: маленькие доброты, которые momentarily успокаивают, но не постоянную заботу, необходимую для исцеления и роста. Этот паттерн может быть особенно соблазнительным для кого-то, кто избегал отношений годами; немного любви кажется лучше, чем ничего, но это не полноценная еда. Писатель, ответивший на письмо Селин, поощряет прислушиваться к resilient части её сердца, которая всё ещё хочет настоящего партнёрства, и призывает чтить этот импульс. С некоторой структурой и осознанным принятием решений перед вступлением в другие отношения другой, более здоровый путь достижим. Для выживших, которые беспокоятся, что травма затуманивает их способность замечать красные флаги, наличие под рукой чек-листа предупреждающих знаков может помочь различить, когда ситуация небезопасна или когда само-сомнение спирально. Есть свободно доступный PDF под названием «Watch Out for These Red Flags», который можно скачать для консультации всякий раз, когда возникает путаница или опасность. Сообщение для всех, кто читает это, ясно: крохи когда-то были полезны для выживания, но они больше не должны определять жизнь, предназначенную для более глубокой, устойчивой любви. Больше никаких крох; требуйте заботы, которую вы заслуживаете, устанавливайте ясные границы, и пусть тот, кто докажет, что может соответствовать этим стандартам, будет тем, кто останется.

Похожие статьи